Архимандрит Серафим (Тяпочкин)

132678Архимандрит Серафим (Тяпочкин; 1894–1982) – старец и молитвенник, пастырь, у которого окормлялись архиереи и священники, монахи и мирские люди самых разных возрастов и званий. Исповедник, прошедший лагерь и ссылку, он утешал скорбящих, исцелял страждущих, наставлял на путь спасения, учил молитве и покаянию. Служил старец в селе Ракитное Белгородской области.

Цена: 100 руб.

ID товара: 132678

ISBN: 978-5-7533-1185-6

Переплёт: Интегральный

Страниц: 128 (Офсет)

 

132678-3

132678-4

Старец Серафим говорил: «Нужно больше доверять Богу, а то все сам да сам. Тяжело ведь самому».

Архимандрит Серафим (в миру Дмитрий Александрович Тяпочкин), родился в городе Новый Двор Варшавской губернии 1 (14) августа 1894 года.

С самого раннего детства Дмитрий тяготел к духовной жизни. В семь лет его отдали в духовное училище. В 1911 году он поступил в Холмскую духовную семинарию, которую окончил в 1917 году. Как лучший выпускник семинарии, Дмитрий был направлен стипендиатом в Московскую духовную академию, где проучился до 1919 года, когда академию закрыли. Дмитрий познакомился со своей будущей супругой Антониной, в 1920 они обвенчались. В этом же году Димитрий был рукоположен в диакона, а затем во священника.

В 1932 году от голода умерли два его сына, а в 1933 скончалась матушка Антонина. На руках отца Димитрия остались три дочери.

В 1941 году отца Димитрия арестовали. Десять лет лагерей, пять лет ссылки. Отец Валерий Бояринцев рассказывал: «Будучи в ссылке, отец Серафим усердно молился Богу, причем, как он вспоминал, память его полностью воспроизводила дневной круг богослужения. Господь дал ему такую память. То есть, не имея Часослова, он мог круглосуточно молиться Богу, как этого требовали его сердце и его священнический сан».

Из ссылки старец возвратился в 1956 году. Четыре года он служил на разных приходах Запорожской и Днепропетровской области, а в 1960 году стал настоятелем в кафедральном соборе города Днепропетровска. Диакон Димитрий Тяпочкин, внук старца, рассказывал: «После освобождения дедушка какое-то время был настоятелем Днепропетровского кафедрального собора, но на этом месте пробыл недолго – очевидно, потому что его проповеди и сама его личность влекли прихожан к нему. Позднее старики рассказывали мне, что в соборе тогда служили несколько священников. На их фоне дедушка выглядел очень скромно: худой, больной, одет и обут плохо, все латано-перелатано. Жил в домике при соборе. Стол, табуретка, кровать, на стенах несколько бумажных икон, ведро с водой в прихожей – вот и все, что имел…»

При первом же удобном случае уполномоченный забрал у батюшки регистрацию и велел в течение двух дней покинуть город. Отец Димитрий отправился в Москву, где ему помогли восстановить регистрацию, но без права служить в Днепропетровской епархии. В течение месяца старец ночевал на вокзале. Наконец в приемной у патриарха Алексия I он встретился с епископом Курским и Белгородским Леонидом (Поляковым), и тот пригласил старца служить к себе, в Курско-Белгородскую епархию. Здесь старец решил принять монашеский постриг, что и совершилось 26 октября 1960 года.

В 1961 году иеромонах Серафим был возведен в сан игумена. 14 октября 1961 года он был назначен настоятелем Никольского храма в поселке Ракитном Белгородской области (где он и прослужил до конца своих дней). Старец был так слаб, что в селе о новом священнике говорили: «Шкелета привезли».

Отец Серафим без ропота поселился в холодном домике без мебели, терпеливо переносил холод, скудную пищу, недоброжелательство, косые взгляды, нападки старосты. Храм пребывал в плачевном состоянии: в огромном куполе была дыра, и снег падал на престол и жертвенник, когда отец Серафим служил литургию.

Начальник района разрешил ему служить в церкви только ночью, чтобы люди ходили в колхоз, а не в храм. Отец Серафим делился: «Хорошо, что службу знал на память, а то свечей нет, только коптилка. В церкви пусто. Ни петь, ни читать, ни кадило раздувать некому. Зато можно всю ночь служить». Старца спросили: «А проповедь кому говорили? Ведь в храме пусто». На что он ответил: «Но ведь в темноте кто-то мог быть. Для них и говорил».

С первых дней пребывания старца в Ракитном к нему началось паломничество бывших его прихожан из Днепропетровска и богомольцев из других городов. На средства этих усердных паломников храм восстанавливался и преображался. Власти запрещали старцу принимать посетителей, духовные беседы ему часто приходилось вести на ходу по дороге в храм и из храма. Писательница Олеся Николаева вспоминала: «Докучали батюшке и уполномоченный, и местная администрация, наступая на него всем своим идеологическим фронтом, но особенно ретиво боролся с ним секретарь обкома. Однако отец Серафим переносил это все благодушно. Когда кто-нибудь из прихожан заговаривал с ним о безбожной советской власти, старец мягко отвечал: “Это попущение Божие. Давайте лучше поговорим о духовном…”»

Архимандрит Кирилл (Павлов) рассказывал о своей встрече с отцом Серафимом: «Это был человек не от мира сего. Если вспомнить слова Христа о Нафанаиле, который пожелал увидеть Его, что это подлинно Израильтянин, в котором нет лукавства (Ин. 1, 47), то этими словами Христа можно сказать и об архимандрите Серафиме. Он не мудрствовал лукаво. Из его уст не исходило никакого пустого слова, не произносилось шуток, и в нем не было лести. Все его слова были наполнены смыслом.

Я не заметил и тени неудовольствия или раздражительности в его голосе, он никого не осудил, не выразил какого-либо негодования. Был кроток, скромен и смирен. Что меня больше всего поразило и запомнилось – это его неподдельная любовь, исходящая из глубины его сердца, одинаковая ко всем. В присутствии батюшки все умиротворялось. Да, этот человек был наполнен Божией любовью».